В ту минуту, как Милочка занималась с поросенком и вообще так приятно, хотя и без особенной пользы, проводила время, послышался стук колес, и вскоре в воротах показалась пара старых, поджарых, серых лошадей, по-видимому, едва переставлявших ноги, за ними — небольшая, старомодная коляска, и на козлах ее — высокий, широкоплечий старик с большой седой бородой и в заправской, хотя довольно потертой, кучерской шляпе. Распрягши лошадей и поставив их под навес сарая, кучер медленно направился к крыльцу барского дома. Милочка с большим интересом следила за этим явлением, а поросенок своими полузакрытыми глазками, казалось, на весь Божий мир смотрел совершенно равнодушно.
— Здравствуйте, барышня! — заговорил кучер, снимая шляпу и кланяясь Милочке.
— Здравствуйте! — отозвалась та, приподнимаясь и опираясь рукой на поросенка.
— Видно, не узнали меня, сударыня? — переступая с ноги на ногу, продолжал кучер. — Помните, как я вас по саду в тележке-то катал?
— Не помню… Разве это было когда-нибудь давно, когда я была еще маленькой… — промолвила барышня, обдергивая свое короткое платье. — А вас как зовут?
— Фомой! — ответил старик, с добродушной улыбкой посматривая на девочку.
— Фома!.. Не помню… — прошептала Милочка, качая головой и всматриваясь в старика.
— Я кучер вашей бабушки, Евдокии Александровны… Бабушка приказала вам кланяться, к себе вас в гости зовет, лошадей за вами прислала… — докладывал Фома.
— Ах! А у меня еще в огороде работа не кончена!.. — вскричала Милочка. — Нужно садить горох, салат… цветы еще не все пересажены! Работы еще много, много… А вы зачем, Фома, без шапки стоите?
— Нельзя нам, барышня, перед вами в шапке стоять… никак это невозможно! — поучительным тоном отвечал кучер. — Неучтиво-с… ведь мы то же кое-чему учены…