— Пойдем! — согласился Карганов.
Старики видели уже плохо, и руки у них дрожали; на охоту они ходили по привычке, как на прогулку… Эти охотники ни малейшей опасностью не угрожали ни птицам, ни зверю…
Через полчаса старики уже по-прежнему, оживленно и дружески разговаривали о том, каковы ныне будут озими, хорошо ли пойдут травы, не пострадают ли яровые хлеба от того, что давно не перепадает дождя и т. д. А по саду той порой раздавались звонкие детские голоса и сливались в одну мелодию с веселым птичьим щебетаньем… Под теплыми лучами майского солнца, в тихой, дружеской беседе старики отогревались, чувствовали себя довольными и счастливыми… Умоляющие, трогательные взгляды кротких детских глаз, да светлый и радостный майский день сделали свое дело, — смягчили озлобленные сердца, примирили враждующих.
А птички пели, — заливались на сотни ладов, тихий, легкий ветерок доносил на веранду цветочные ароматы, весь сад был залит золотистым сиянием, и голубые небеса — без тени, без единого облачка — раскидывались над цветущей, ликующей землей, разубранной по-праздничному.
— А ведь хорошо! — с чувством промолвил Карганов, указывая на землю и на небо своим длинным черным чубуком.
— Именно! — согласился его собеседник, кивнув головой.