— Уж я, право, и не знаю, Ниночка! — промолвил Боря, понурившись, и невесело посмотрел в чашу сада. — Так скучно! — добавил он и еще пуще захлестал прутиком по сапогу. — Я даже и не знаю: за что они поссорились?
— Я-то слышала кое-что, да все-таки в толк не возьму! — перебила его Нина. — Тут, видишь, все дело в Кривой Балке…
— Да что ж им — Кривая Балка? — вполголоса вскричал мальчик, с недоумением смотря на Нину.
— Вот из-за этой-то Кривой Балки вся беда и вышла… — заговорила та, опуская свою работу на колени. — Как-то в конце великого поста приезжал к нам из города Иван Григорьич… Полуянов! Знаешь?.. Ну, вот я одним ухом, мельком, и слышала, как папаша разговаривал с ним, все жаловался на твоего отца… «Кривая Балка, говорит, всегда была наша… И Вихореву, говорит, не видать ее, как ушей своих!» И уж как он бранил твоего отца!.. Ах!
— И мой тоже ужас как бранится! — уныло промолвил мальчуган.
— Мой хотел послать бумагу куда-то… кажется, в сенат! — шепотом сказала Ниночка.
— А мой говорит, что самому Государю будет жаловаться! — прошептал мальчуган.
— Ах, Боренька! Да что ж это такое будет?.. Все жили так хорошо — и вдруг…
— Я уж и не знаю!..
С минуту собеседники молчали. Только было слышно, как птички пели в кустах.