— И конфетку можно — и все!.. Валяй!..
Маша осторожно сняла с елки конфетку, орех и два пряника.
— Бери больше! Бери! Вот так!..
И он сам начал обрывать сласти и бросать их Маше. Маша — довольна, Маша — счастлива… Хозяин загасил свечи и унес елку в кухню. Завтра они опять зажгут ее…
Великан сел на скамью и закурил трубку.
Тут девочка в первый раз решилась сама подойти к нему. Подходила она к нему не вдруг, исподволь… но наконец-таки подошла, обеими ручонками взяла его за руку и, молча, припала своей горячей, нежной щекой к этой мозолистой, грубой руке. Так Маша без слов благодарила великана, да и словами она не высказала бы больше того, что сказало ее ласковое, робкое пожатие руки… И великан отлично понял ее, взял ее за голову и по-братски, крепко поцеловал ее в лоб. После того девочка стала уже смелее. Она села с ним рядом на скамейку и прижалась головой к его плечу. А он легко и осторожно обнял маленькую девочку своей ручищей.
Рыжий, всклокоченный Каштанка той порой также стал смелее и преспокойно улегся у Маши в ногах.
— Что это такое? — спросила девочка, притягивая к себе трубку и с любопытством разглядывая ее.
Трубка вместе с крышкой изображала сидящего медведя; когда Иван курил, то из ноздрей и изо рта медведя валил дым. Хозяин объяснил Маше: кого изображала его трубка.
— А где медведи живут? — спросила его Маша. — В лесу?