— Вот так-так! Ловко!
— О, Господи Боже! С этих-то лет в воровство пустилась…
— Ведь, поди-ка, не одна была…
— Я вот сейчас мальчишку встретила… бежит со всех ног и веревкой машет…
— А куда он бежал-то?
— Прямо, голубчики, к Пушному Ряду…
— Уж не иначе, как он с ней был!
— Ну, уж и народ нынче! И ребята-то, гляди-ка… Ай-ай-ай!
— А ты как бы, бабушка, думала?..
В то время, когда шли эти толки, суды да пересуды, а Лизутка с умоляющим, растерянным видом смотрела на собравшихся вокруг нее незнакомых людей, сквозь толпу не без труда протискался какой-то мальчик лет десяти или одиннадцати, по-видимому, из достаточной семьи, одетый весьма прилично. На нем было теплое пальто с черным мерлушечьим воротником, мерлушечья шапка и теплые перчатки на меху. Личико, дышащее здоровьем, пухлые, румяные щеки, еще пуще разгоревшиеся на морозе, веселые и блестящие карие глаза, — одним словом, вся наружность обличала в нем мальчугана, живущего без забот и без печали.