Отдышавшись, оглядев реку, они видят, что им угрожало. Где они только что были, задерживаясь на отмели, громоздясь друг на друга, льдины творят страшный танец. Горы сверкающего льда поднимаются со дна реки, растут, возносятся к небу. Сверкающие ледяные фонтаны бьют из белого поля, тают, исчезают и вновь их серебряные струи дрожат в синем небе.
— Какая сила!- на ухо Петче кричит восторженно мокрый с головы до ног Санча.
Вокруг стоит грохот. Река взлохматилась белыми космами, приняла жестокий вид. Гоня перед собой мутную воду, взрывая землю и камень, словно белые огромные утюги, льдины лезут на берег, изгибаясь и приседая на неровностях почвы. В воздухе холодеет.
— Глядите! глядите!- кричит Гринча, указывая рукой.
По огромной льдине, улегшейся до самого зимовья, словно подкрадываясь движется другая, выталкиваемая несокрушимым напором. Она приостанавливается на мгновенье и, неся на себе три яруса, нависает над жалкой избушкой. На месте зимовья, как куски белого, чистого сахара, сверкают рассыпанные глыбы.
— Стружек мой…- плачет Гринча.
— Эх, сроду не видал такой силы!- кричит Санча и бежит к льдине, ползущей на берег.- Хоть проехаться на ней!
Петча хмурит брови, сумрачно глядит на грохочущую реку; не вмещаясь в берега, она с гулом стирает их и рвет, словно зубами.
— Лес несет!
Целый участок елового леса, снятый вместе с почвой, медленно поворачиваясь, плывет меж вздыбленных льдин. За ручьем, как в тёрке, он опускается ниже, до ветвей, и вдруг исчезает в диком, белом хаосе.