Когда всходило, солнце, он ясно представил себе положение восхода по отношению к деревне и реке. Даже удивился, как можно было заблудиться. Надо держаться левее солнца, и должна быть река. Но он совершенно не учитывает того обстоятельства, что река, сделав поворот, может уклониться в сторону, тем более теперь, когда они сделали трехдневный путь в совершенно обратном направлении. И снова впадая в ошибку, он говорит:
— Ну, ребята, давай по кусочку глотнем и в дорогу. На солнце будем держать, чуть Левее. Вон на ту гору, на высокую. Будем прямиком шагать, а то с обходами опять спутаемся. И как это мы маху дали!
— Через леса и горы! — поддерживает Санча.
— Теперь прямо в деревню пойдем?- засияв глазами, спрашивает Гринча,- а то и хлеба чуть осталось. Вот этот съедим и еще на раз.
Сначала оживленный спуск, потом медленный трудный подъем, снова спуск, и снова подъем. Высокая гора отступает от путников, словно она плывет впереди, а они идут следом, нисколько не уменьшая расстояния.
— До нее еще три раза нырять,- шутит Санча,- больщущая гора!
Пробираясь трущобами, ребята порвались, лица их исхудали. Но они бодры и почти бегом спускаются в долину. Какая-то речушка преграждает путь. Вода чистая, как хрусталь, камень на дне, словно на ладони, весь виден. Полкан с наслаждением лакает, роняя с морды сверкающие капли. Ребята пьют горстями, умываются и садятся отдохнуть.
— Надо думать,- говорит Петча,- лезть на гору на эту, или в обход? Высока очень. Времени сколько уйдет!
После бессонной ночи размаривает, клонит в сон. Не хочется тратить силы, нет охоты к большому подъему.
Пойдемте по низу, соглашается Санча.