Петча свистит Полкана, указывает на след.
— Полкан, на, возьми!
Бросившись к следу, собака словно уколов нос на иголку, мгновенно отскакивает, глаза трусливо суетятся.
— Вот кого он чуял ночью…
Торопливо ребята перебираются по сосне на ту сторону. Гринча, пыхтя и замирая от страха, сев верхом, передвигает себя на руках.
В зарослях прохладно и сыро. Гринча останавливается у березки, сдирает при помощи ножа кору.
— Надо с собой взять,- говорит он,- у вас ружья есть, а я с голыми руками.- Он нащупывает в кармане спички.
День разгорается. На пригреве с нежным звоном толчется мошкара, поют комары и норовят присосаться к рукам и лицу.
— Отживели, язви их! Век бы их не было!
Таежная речка, выбирая путь меж хребтами, сделав петлю, снова преграждает путь. Теперь она шире, один берег очень низкий, глинистый, другой каменистый, отлого поднимается вверх, образуя нечто в роде плотины, поросшей кустарником. Бурелом, принесенный вешней водой, нагроможден на берег, словно великаны собирались здесь варить обед и сложили костер.