Оставалось, правда, непонятным все. Но в конце концов некоторая таинственность даже приятна на нашем реалистическом, так сказать, фоне. Степан Андреевич посмотрел на пионера, который был наполовину готов, и швырнул его в чемодан за ненадобностью. Потом он пошел пить кофе.
На террасе стояла Екатерина Сергеевна и сомнительно поглядывала то в сад, то на свои веревочные туфли.
— Мокро, — говорила она, — мокро и грязно. Господи, помилуй.
— Да, мокро, — согласился Степан Андреевич, жуя словно из ваты испеченный хлеб. Хлеб этот мялся и не разгрызался и назывался тут калачом. Какая насмешка над Великороссией!.
— Да ведь дождь-то какой вчера был. Заступница! Ну как я пройду?
— А вы куда собрались?
— Жидовке одной платье отнести. Вера сама не ходит к заказчицам, ей самолюбие, конечно, не позволяет… Но она это платье просрочила… Меня посылает…
— Так давайте я отнесу. У меня галоши.
— Степа, да ты не найдешь.
— Ну, вот еще… Вы объясните, как пройти…