— Каждую среду? Ведь это с ума можно сойти…
— Келлербах не сошел с ума… У него двенадцать деток… они просят кушать… Келлербах кормит своих детей. Он — мануфактурист.
— Надо заплатить три рубля, — сказали из-за перегородки.
— Если надо заплатить три рубля, то мы заплатим три рубля. Молодой человек, когда шел сюда, уже знал, что Львович не мошенник. А хорошо жить в Москве, молодой человек?
— Как кому.
— В Москве всякому лучше жить, молодой человек, потому что в Москве вся публика и все для Москвы.
— Зато в эти тяжелые годы мы едва не умерли от голоду. О вашей Украине мы мечтали, как о царствии небесном.
— Плохое же это было, молодой человек, небесное царствие… правда, была у нас мучица, и крупица, и курятина… а сколько у нас было красных, и белых, и бандитов… И как те бандиты резали публику… Старых евреев прибивали к полу большими гвоздями через глаза и оставляли так гнить… Молодых девушек обижали на глазах у отцов, так что они умирали… А нехай лучше были бы мы голодные!
— Ну, зато теперь все это кончилось…
— Да, слава богу, молодой человек, теперь жить стало хорошо.