— Мне Степа говорил…
Степан Андреевич подавился неродившимся словом.
— Ну, конечно, — сказал он, — катастрофическое время не могло пройти без последствий… Но все-таки нельзя отрицать, что революция принесла и много пользы.
Наступило нескладное молчание. Комната урчала мурлыканьем дремлющих котов. Мурлыканье это текло из всех углов, из-под стола, из-под кровати, с горки, отовсюду. Оно было разнообразно и напоминало хаотическое тиканье часов в часовом магазине.
Анна Петровна недоуменно молчала, моргая глазами, а Екатерина Сергеевна с некоторым испугом поглядывала на Степана Андреевича. Пелагея Ивановна встала.
— Пойду домой, — сказала она и подняла с полу громадный баул с провизией.
Степан Андреевич вскочил.
— Я вам донесу его до дому. Разве можно вам, да еще раненой, носить такие тяжести!
— Вы, право, напрасно беспокоитесь.
— Нет, нет. Мои рыцарские чувства вопиют,