— Да он не рассердится, — поспешил прибавить Митя. Ему уж очень хотелось похвастаться своим другом. — Только это далеко, через весь Париж ехать.
— Ничего.
Через полчаса они поднимались по темной, пахнущей кошками лестнице.
— Еще выше?
— Еще... чуточку...
Наконец, они остановились перед обитой клеенкой дверью.
— Кто там? — послышался яростный голос.
— Мы...
Митя оробел. Ему вдруг представилось, что художник в припадке творческого раздражения не слишком любезно обойдется с гостем.
Он сидел перед мольбертом в какой-то неестественной позе, казалось, он собирается почесать ногою ухо. Увидав Конусова, он сначала как-то бессмысленно выпучил глаза, а потом вскочил так стремительно, что опрокинул табуретку.