— Не может быть? Глядите!
И Арман, бросившись к постели, вытащил из-за нее и поставил к стене другую картину, изображавшую Париж ночью.
У Николая Петровича даже дух захватило от восхищения. Такой игры красок он никогда еще не видел, а он видел немало картин на своем веку.
— А теперь смотрите сюда.
Художник перевернул картину. Сзади на холсте наклеен был ярлык с одним только словом:
«Забракована».
— Если они забраковали эту, они забракуют и ту! — вскричал Арман, — а я все-таки буду писать по-своему... Да. К чорту!
Конусов задумчиво созерцал картины. Какая-то мысль словно пришла ему в голову. Но он ничего не сказал, только с чувством крепко пожал художнику руку.
— Правильно. Пишите по-своему. К чорту!