Жюль Фар выписал из Нью-Йорка сверхбоевик «Страшный апельсин», но, как ни сверкала и ни переливалась в небе огненная надпись, нужного гула не получалось.
Еще один месяц, и «Геракл» начнет давать убыток. От этой мысли Жюль Фар покрывался холодным потом. Он был не просто капиталистом, но убежденным капиталистом, и деньги для него представляли единственную прелесть жизни. Но факт оставался фактом. Огромный зал «Геракла» пустовал наполовину.
— Что вам нужно, Дюру? Вы видите, что я занят.
— Простите, господин Фар, но если бы вы уделили мне пять минут времени...
— В чем дело?
— Если бы вы разрешили мне высказать одну мысль, которая давно не дает мне покоя.
— Какая еще мысль?
— По поводу фильм, которые мы демонстрируем...
— Ну?
— Я прислушивался к тому, что говорят в публике ...