Рояль и скрипка надрывались во-всю, отмахивая галопы и марш, а лихая конница мчалась по степи.
— Бачь, бачь, Терентьев Хутор... Вон Дарья белье развешивает...
— Ха-ха-ха... да это Перезвон за автомобилем помчался...
Но когда вдруг появилась алексеевская базарная площадь, тут уже все не выдержали.
— Вон я, вон я, — раздавались голоса.
— Вон Маруся... Маруся... Маруся... Марья Петровна. Носов, гляди.
— Да я гляжу.
— Ух!
Базар исчез, и какие-то люди в мохнатых шапках медленно стали пробираться с ружьями наперевес.
Но публика никак не могла успокоиться.