— Жаль, что мне не дали свернуть ему шею, — кричал Арман, — но я еще сверну ее ему завтра... Вот настоящий брат Маруси... пусть все знают, на какую гнусность способны эти толстосумы для набивания своих карманов. Идем, Митя, завтра мы пойдем в русское полпредство. Мы им объясним, в чем дело...
Они направились к выходу. Дюру украдкой подмигнул полицейским, и те не стали задерживать художника.
Раздался звонок, и публика устремилась в зрительный зал.
А Дюру уже сидел в кабинете Фара и говорил ему, потирая себе шею:
— Не я буду, если завтра сюда не притащится весь Париж. Этот болван дарит нам целое состояние. Это — какая-то ходячая реклама. Вы увидите, что я еще придумал. Газеты ни о чем больше не будут писать.
И он побежал в фойе к Марселю Всезнайке.
Тот сидел, как-то нахохлившись, и ковырял пальцем в носу.
— Вот что, мой мальчик, — сказал Дюру, облокачиваясь на стол и убедившись, что кругом никого нет. — Ты завтра же пойдешь в полпредство и тоже заявишь, что ты настоящий Митя. Русский язык ты вполне мог позабыть за эти годы...
— Никуда я не пойду.
— Как не пойдешь?