Они отстали от других пионеров, залюбовавшись пестрой сойкой, которая в дубовой рощице клевала жолуди.
Уж вечерело, над рекой поднялся туман. Далеко на фабричных часах пробило девять раз.
Вдруг по дороге раздался бешеный лошадиный топот и крики.
С невероятной скоростью мчалась лошадь, по-видимому на смерть перепуганная, таща и швыряя из стороны в сторону двухместный шарабанчик, в котором сидели двое мужчин.
Один из них откинулся назад и что было силы сдерживал обезумевшую лошадь, другой тонким голосом кричал „тпру“, но все это нисколько не останавливало бешеную скачку.
Шарабан пронесся мимо пионеров, затем послышался треск, и все полетело кувырком: и лошадь, и экипаж, и люди.
Наступила тишина, лишь лошадь хрипела и билась.
— Это фабричный артельщик Фокин, — воскликнул Коробов, — Надо помочь ему.
Они подбежали, но оба седока уже встали и осматривали лошадь.