— А где у тебя узелок-то?
— Эна там остался, на скамейке… Я как побежал за теми, так его, значить, там оставил.
Чортов расхохотался.
— А ты парень лапшистый. Небось, те же огольцы твой узелок и забрали.
Андрюша не слушал. Он уже мчался к той скамейке, с замиранием сердца готовясь не увидать на ней своего узелка. И действительно, его там не было. Пропало и белье и куртка другая, все пропало.
Хорошо еще, что три целковых в картуз запихал.
Примус Газолинович между тем подходил, посмеиваясь.
— Что? Плакал твой чемодан. Больно ты, я вижу, прост…
— Экие они, — растерянно пробормотал Андрюша, — экие они… того…
— Ну, ладно. Эх ты, простота. Впрочем, для иного дела проще-то лучше. Пойдем на трамвай. Понравился ты мне, гражданин Стромин. Двигай.