— А он кто — красный, белый...
— Красный! Сам ты красный!
— Стало быть белый?
— А не твое дело! Заткнись!
Феникс умолк. Он узнал то, что ему было нужно, а поддерживать разговор с мрачным спутником он не имел особой охоты.
Лошади, возбуждаемые гиканьем возниц, лихо мчались по степи.
Васе так нравилась эта бешеная гонка, что он на миг даже забыл, в чьих руках находится. Он зажмурил глаза, и ему порою казалось, что он мчится по воздуху. Ветер свистел в ушах, легкий мороз приятно пощипывал щеки, степь сливалась в огромную серебряную пелену.
Феникс, перестав беседовать, уткнулся носом в воротник тулупа, и, повидимому, дремал, убаюканный быстрой ездою. К бандитам он относился вполне спокойно.
Вася так увлекся ездою, что когда тройка вдруг остановилась, он долго не мог понять, в чем дело.
Тройки стояли на поляне перед большим, очевидно, помещичьим домом с ярко освещенными окнами. Из дома доносился какой-то смутный шум, не то крики, не то пение.