В сенях никого не было. Вася быстро юркнул в знакомый маленький коридорчик и оттуда на лестницу, ведущую на чердак. Несмотря на темноту, Вася шел уверенно, ибо сотни раз лазил по этой лестнице. Если ступеньки случайно скрипели, Вася тотчас же останавливался и прислушивался. Но, повидимому, никто не заметил его. На лестнице было совершенно тихо.
Лестница кончилась, и Вася очутился на чердаке, откуда был ход на хоры. Хоры эти выходили в зал. Еще подходя к дому, Вася по освещенным окнам зала догадался, что в зале этом происходит какое-то собрание или совещание.
С хор, стало быть, отлично можно было увидать и услыхать все, что происходило в зале.
Из темноты на Васю вдруг уставились два зеленых глаза. Вася вздрогнул, но тотчас сообразил, что это была кошка. Ему приходилось пробираться среди множества наваленных тут в груду вещей. Здесь, как и на памятном Васе чердаке московского дома, накопилось много всякой рухляди.
Что-то хрустнуло у Васи под ногами. Он нагнулся и нащупал остов игрушечного аэроплана, того самого, из-за которого у него когда-то произошло столкновение с тетушкой.
Как все это было давно! Как все с тех пор переменилось!
Дом, в котором некогда единовластно царила Анна Григорьевна, теперь захвачен какими-то чужими, неизвестными людьми. Сама Анна Григорьевна где-нибудь в Париже, вероятно, сейчас рассказывает заграничным родственникам о русских ужасах.
В конце чердака виднелась полоска света. Очевидно, дверь на хоры не была плотно затворена. Вася осторожно приотворил ее, стараясь не скрипнуть, и затем ползком пробрался на хоры.
Гул голосов, доносившийся из зала, указывал на то, что Вася не ошибся, что в зале происходило какое-то совещание. Он подполз к самым перилам и заглянул в зал. Вася едва узнал этот некогда роскошный старый зал.
Огромное зеркало в середине между окнами было разбито в дребезги. У статуи, стоявшей в углу, была отломана голова. В другом углу были свалены какие-то грязные мешки. Посреди зала стоял длинный стол, вернее несколько столов сдвинутых в ряд. Вокруг них сидело человек двадцать офицеров и среди них Дьявол Петрович, имевший, как показалось Васе, несколько смущенный вид. При свете свечей, вставленных в знакомые Васе бронзовые канделябры, сверкали золотые погоны.