Тетушка Анна Григорьевна еще раз фыркнула своим тонким, похожим на птичий клюв носом и грозно нахмурила густые седые брови.
— Где Франц Маркович?
— В гостиной, письмо пишут.
— Ну, вот, письма пишет, а за мальчишкой не смотрит.
Анна Григорьевна поднялась с кресла и, величественно шурша бесчисленными оборками своего белого капота, проплыла мимо Петра, почтительно распахнувшего перед ней дверь, и направилась в гостиную.
В гостиной было тихо и прохладно, маркизы на окнах были спущены. В глубоком кресле перед столом сидел Франц Маркович. Его круглая голова на толстой красной шее была откинута на спинку кресла, рот был открыт, и из него вылетало мерное похрапывание.
— Франц Маркович! — крикнула Анна Григорьевна так громко, что тот мгновенно проснулся и уставился на нее мутным и бессмысленным от крепкого сна взглядом.
— Вам бы следовало лучше следить за Василием, — резким голосом продолжала Анна Григорьевна, — пока вы тут спите, он отравляет весь воздух в доме какою-то гадостью!
Франц Маркович спросонья, повидимому, не вполне понимал в чем дело, но на всякий случай он свирепо нахмурился.
— Я ему задам, — сказал он, плохо выговаривая по-русски, — какой негодяй — мальчишка!