— А где же именинница? — кричал Иван Григорьевич, шагая, будто слон, по зале, — неужто спит? Эй, Анна, ты спишь?
Но Анна Григорьевна еще не спала и встретила своего брата довольно холодно.
— Ну, как у вас в Москве? — гаркнул Иван Григорьевич, разваливаясь в кресле. Кресло затрещало, и одна из ручек отлетела.
— Ну и мебель, — вскричал с негодованием Иван Григорьевич, отшвыривая ручку в угол, — это карликам на такой мебели сидеть!
Он пересел на диван.
— А где предводитель команчей?
Предводителем команчей он называл Васю, так как тот в детстве очень любил играть в индейцев.
Анна Григорьевна нахмурилась.
— Он ведет себя из рук вон плохо, — сказала она, — то, что он сделал сегодня, превосходит всякие границы.
И она начала рассказывать брату то, что произошло сегодня в гостиной. Иван Григорьевич был чрезвычайно огорчен смертью Степана. Он прервал рассказ сестры и долго выражал свое сожаление, не замечая, что это ей вовсе не нравится.