Володя и Сам приуныли.
Про Эдуарда и говорить было нечего.
— Вот идет встречный пароход, — сказал Моргунов, — придется тебя на него пересадить. Пойми, не могу я тебя укрывать. Денег мне не надо, я не из-за денег тебя выдаю, а не могу. Дипломатия, братец! Торговые сношения наладились, нельзя нам сейчас с американскими дядюшками ссориться.
Павловский взял рупор и остановил встречный пароход.
Эдуард чуть не плакал.
Но когда он взглянул на судно, с капитаном которого переговаривался русский, он весь преобразился.
— «Кашалот»! — вскричал он. — Ну, капитан Джек меня не выдаст. Вот повезло-то!
Он бодро простился с Володей и Самом. При этом все всплакнули даже. Эдуард сел в шлюпку.
Но чем ближе подплывал он к «Кашалоту», тем удивленнее и мрачнее становились его глаза.
Капитана Джека, доброго капитана Джека, с красным, как слива носом, не было видно.