И все снова с надеждою глядели на два таинственных окна, за которыми, как все знали, лежит умирающий миллиардер.
— Уж все билетики, говорят, заготовлены и в урны сложены. Три урны. Из каждой урны по билетику, а потом из трех один.
— Он бы хоть на троих разделил!
— Не хочет!
— Ну, а сын его?
— Что ж сын. Из себя, небось, выходит. На него тоже билетик положен.
— Сердит он на сына.
— За что?
В это время вдали на шоссе послышался шум и бешеный рев автомобильной сирены.
Люди с ругательствами разбегались перед мчавшимся автомобилем, который, видимо, вовсе не заботился о безопасности пешеходов.