— Дедушка!
Спина мелькнула среди синевы волн. Он плыл туда, стараясь сохранить все силы, чтобы во что бы то ни стало спасти старика.
В следующую минуту он уже стремительно плыл обратно с искаженным от ужаса лицом, стиснув зубы, чтоб не вопить от отчаяния.
То, что он принял в волнах за спину старика, было на самом деле спиною огромной акулы.
* * *
Эд нередко плавал на скорость, состязался в этом искусстве с другими моряками и часто оказывался победителем. Но еще никогда в жизни не плавал он с такою необычайною быстротою. Он видел, как расстояние, отделявшее его от дерева, ежеминутно уменьшается, еще несколько хороших взмахов, две-три благоприятные волны, и он ухватится за ветви.
Дерево было громадное, с большою развесистою кроной, которая одною половиной высоко поднималась над водою.
Издалека это дерево можно было принять за некоего великана с всклоченными волосами. Что будет после — наплевать. Лишь бы ухватиться за длинные корявые ветви. Уж влезть-то он сумеет. И тут он внезапно увидал, вернее, почувствовал на себе чей-то страшный пристальный взгляд. Высоко над ветвями, сам словно толстая ветвь, поднимался и раскачивался огромный удав и пристально смотрел на плывущего маленькими спокойными глазками. Казалось, он говорил этим взглядом: я кажусь тебе очень страшным и злым, но я вовсе не злой, а просто мне хочется есть, и я тебя, конечно, съем, потому что ты вполне подходящ для этого. Разве можно считать тебя жестоким за то, что ты ешь цыпленка?
Эд сразу перестал плыть. Он ясно понял, что через две или три секунды он навсегда расстанется с этим небом, с этими белыми, как снег, облаками... Акула настигала его.
Он закрыл глаза...