Во-первых, ему не давали покоя газетные корреспонденты, фотографы, представители «кино-газеты». Его снимали во всевозможных позах и задавали ему самые удивительные вопросы.
Но особенно поражало Володю, что в газетах печатали всегда не то, что он говорил на самом деле, а то, что хотелось напечатать газете.
Например, на вопрос, как ему жилось в Москве, Володя отвечал: «Очень хорошо!» В газете же было написано: «Когда мы спросили молодого мистера Рингана, как ему жилось в Москве, лицо бедного юноши исказилось от ужаса, и только когда мы напомнили ему, что кругом нет большевиков, он немного успокоился, и дар слова к нему вернулся». На вопрос, что он думает о советской власти, Володя сказал: «Власть хорошая». В газете так и было напечатано, но с таким добавлением: «Власть хорошая, — отвечал юный миллиардер, сопровождая свои слова горьким смехом, в котором звучала бесконечная ирония».
На фотографиях Володя тоже выходил всегда непохожим на самого себя, и он сильно разочаровался в газетах.
Кроме того, его опекун, мистер Томсон, решительно и спокойно объявил ему, что он отныне должен стать настоящим Ринганом и обучаться всему, чему должен обучаться человек, имеющий пять миллиардов.
У Володи голова затрещала от множества наук, которые сразу обрушились на него, от множества театральных представлений, которые он посетил вместе с Томсоном, от множества людей, с которыми ему пришлось иметь дело.
Конечно, Володя отлично чувствовал, что вся эта комедия должна чем-нибудь кончиться, и он ни одной даже минуты не ощущал себя настоящим миллиардером. Его интересовало только, как все это кончится. А надоедать все это начинало порядочно.
Володе приходили в голову разные комбинации. Во-первых, недурно было бы удрать. Но куда он денется. Миллиардеру удрать не так-то просто. Поэтому мысль о бегстве он отбрасывал, как негодную. То решал он покориться своей участи, выждать совершеннолетия, а потом просто уехать в Россию. Но долго было ждать. Решительно ничего хорошего он не мог придумать.
Развязка наступила сама и такая, которую, конечно, Володя никак не мог предвидеть.
Однажды, мистер Нойс, утром, когда Володя только-что проснулся, вошел к нему в комнату.