Когда Володя согласился «умереть» и собирался ложиться в гроб, он еще раз спросил мистера Нойса:
— А вы скоро меня освободите?
— Говорю тебе, что в тот же день, как только стемнеет. Ты не беспокойся. В гробу будут дырочки, мы дадим тебе бутербродов и бутылку с водою, и ты там устроишься великолепно. В землю тебя не зароют, а поставят в семейном склепе Рингана. В тот же вечер я тебя освобожу оттуда, дам тебе прямой билет до Москвы и денег...
— А если меня узнают?
— Надень вот эти синие очки, ну и корчь какую-нибудь рожу, пока не уедешь из Сан-Франциско.
И Володя «умер».
Врач после краткой беседы с мистером Нойсом констатировал факт смерти, а несчастная «мать» была в таком отчаянии, снова потеряв «сына», что никого не подпускала к нему. Конечно, если бы мистер Томсон не был тяжело болен, комедия не удалась бы. Он созвал бы консилиум врачей, потребовал бы вскрытия тела, ибо несомненно заподозрил бы преступление. Он слишком хорошо знал молодых Ринганов. Но мистер Томсон лежал без сознания и если не умер, то, очевидно, лишь благодаря тому, что мистер Нойс положил в чернослив такую дозу яду, которая должна была лишь вышибить мистера Томсона на время из строя, но не убить. Одновременная смерть опекуна и опекаемого была бы подозрительна. И то уж в городе перешептывались. Но никто не мог, да и не хотел браться за это дело. И стоило ли ссориться с Томасом Ринганом. Лучше было, напротив, подружиться с ним, чтобы как-нибудь коммерчески использовать эту дружбу.
Похороны были обставлены очень трогательно и торжественно. Пастор сказал проповедь такую печальную и чувствительную, что дамы рыдали навзрыд, а мистрис Ринган крикнула даже: «Похороните меня вместе с ним».
Нойс при этом закрыл лицо носовым платком. Очевидно, он плакал.
Володя лежал в гробу и, слушая проповедь, из которой он, впрочем, понял только половину, пришел в грустное настроение. Как-никак лежать в гробу было не особенно весело. Воздуху, правда, ему вполне хватало, но одно сознание, что он заколочен и не может подняться, было довольно неприятно. Он хотел было для развлечения поесть бутербродов, но побоялся, чтоб кто-нибудь не услыхал, как он будет жевать. Был мучительный миг, когда ему вдруг ужасно захотелось чихнуть. Он облился холодным потом и страшно сжал нос пальцами. К счастью в это время мистрис Ринган начала биться головою о крышку гроба и никто не расслышал подозрительного звука, который он издал носом. Затем его понесли.