Пока он в темноте возился с крышкою гроба, она озиралась по сторонам и как-то не очень спокойно.
Бубби была зла и сильна, но она была к тому же еще и глупа. Очевидно, она забыла об этом своем свойстве или, вернее, совсем о нем не догадывалась. Очутившись ночью среди могил, она вдруг почувствовала суеверный страх. А вдруг все эти мертвецы, лежащие в земле, сейчас встанут и вцепятся ей в горло. Ее нервы (у Бубби, как оказалось, имелись нервы) были до крайности напряжены. Поэтому, когда из склепа раздался вдруг голос покойного масса Эдуарда, она помчалась, как сумасшедшая, и опомнилась только тогда, когда забилась под постель у себя в комнате.
А бедный Сам сидел в темном углу склепа, закрыв глаза и готовый к страшной расправе со стороны рассерженного покойника.
Однако звуки живого голоса несколько успокоили его.
Мертвецы, по его мнению, должны были говорить совсем иначе. Как? Он в точности не знал, но только совсем не так. Может быть, они должны были рычать или завывать. Но оживший масса Эдуард не завывал и не рычал. Напротив, он говорил даже как-то испуганно.
Сам поэтому открыл глаза и тут окончательно убедился что ничего нет страшного.
— Масса Эдуард! — прошептал он.
— Это ты, Сам?
Володя выскочил из гроба.
— Вот спасибо тебе, миленький!