В 1927 году, последний год моего заключения, начали выдавать обмундирование тем заключенным, которые работали постоянно на предприятиях производственного характера: на лесозаготовках, в строительном отделе, в лесничестве и других.
Следует пояснить, что описываемый мною период обнимает первые годы существования Соловецкого Лагеря; — годы самые кошмарные во всех отношениях для первых узников. В то время каждый арестант соловчанин должен был изощряться как-то и чем-то прикрыть свое тело от суровых проявлений приполярного климата.
Общеизвестно, что даже в настоящее время, когда советские заграничные агенты трезвонят во все колокола, что советские фабрики производят в изобилии мануфактуру, и как бы в подтверждение своего бахвальства большевики выбрасывают свою мануфактуру на заграничные рынки с целью приобретения валюты. В действительности, рядовые советские граждане не имеют возможности добыть материалов на самые необходимые предметы одеяния.
Спрашивается, что же было в те годы, описываемые сейчас мной, которые непосредственно следовали за голодными годами? В ту пору, буквально, большая половина населения Советского Союза, ходила полуодетая, a многие абсолютно полуголые. И вот среди этой оборванной массы ГПУ устраивало облавы, или «ударники красного террора», массами арестовывало, осуждало и отправляло на Соловки. Здесь несчастные оборванные узники должны были отбывать наказание в течение нескольких лет в своем собственном одеянии, да, кроме того, ежедневно выходить на работу; причем, зимою в суровые морозы приполярного климата.
В 1923, 1924 и 1925 г.г. в общем числе всех каторжан-соловчан нормально была лишь треть одетых более или менее сносно, то есть, сносно в том смысле, что имели самые нужные предметы одеяния.
В самом ужасном положении находился уголовный элемент — мелкие воришки и разные бездомные бродяги, которыми ГПУ наводняло Соловки. В большинстве они были полуголые и босые. Я описывать не буду весь трагизм соловчан-каторжан в их беспомощных усилиях как-нибудь прикрыть себя от атмосферных неприятностей сурового приполярного климата. Это было бы и длинно и скучно. Ограничусь указанием на наиболее яркие факты из Соловецкой действительности.
В Соловецком Кремле, кроме номерных рот от 1 до 15, расположена еще одна знаменитая рота, именуемая «рота отрицательного элемента».
Да не подумает читатель, что это фантазия или оговорка, Нет. На самом деле это административное деление официально именуется «рота отрицательного элемента».
Это шедевр высшей коммунистической квалификации для определения своей грозной опоры, своей высшей касты пролетариата. Эта рота комплектуется главным образом из уголовного мира соловчан-каторжан. В эту роту помещают тех, которые, по мнению Соловецкой администрации, совершенно не поддаются исправительному воздействию: во-первых, воришки-рецидивисты, которые не оставляют своего ремесла и на Соловках, а во-вторых, и главных, симулянты, саботажники и все, упорно не желающие выполнять принудительные работы. В действительности, дело обстоит совсем не так. Все эти уклоняющееся от работ под разными предлогами — симулянты саботажники и проч., делают это вынужденно, так как все они босые, полуголые. Они всемерно изощряются как-нибудь избавиться от выхода на работу, особенно в холод и непогоду. Как уже сказано выше, нарядчики не считаются с отсутствием одежды и выгоняют всех на работу, хотя бы был суровый мороз. Все эти голодранцы, будучи на работе, убегают с работ, и укрываются где-нибудь, стараясь защитить себя от холода. Никакие дисциплинарные наказания и избиения не останавливают их от этого.
Да оно и, само собой, понятно, лишь следует учесть их психологию: избиение будет, а, может быть, и не будет, или будет легкое, а холод дает себя чувствовать сейчас, в данную минуту, и они стараются укрыться от него; — тут руководит ими инстинкт самосохранения.