Во время пребывания на Соловках Комиссии Центрального ГПУ осенью 1927 года, Члены Комиссии отправились на охоту, вернее попьянствовать. Юпович был организатором охоты. По Филимоновской дороге встретился им лесной сторож в большой меховой шапке, в широкой козьей дохе; сам громадного роста, геркулессового телосложения, с громадным посохом в руке. Это и был Архиепископ Илларион.
Московские члены комиссии знали его и сейчас же узнали.
Во время попойки этого дня подвыпившие высокопоставленные чекисты вспомнили встретившегося Иллариона и разговорились о нем.
Из их разговоров, как мне передавал Юпович, обнаружилось следующее:
Архиепископа Иллариона увозили в Ярославский концентрационный лагерь, — куда приезжал для беседы с ним Тучков, Особоуполномоченный ГПУ при Святейшем Синоде. Тучков предложил Иллариону следовать в отношении Советской власти политической линии, взятой Митрополитом Сергеем, а также предлагал подписать намеченное к выпуску воззвание Святейшего Синода. Это то воззвание, которое было выпущено 16/29 июля 1927 года за подписью Митрополита Сергея и других большевистсвующих иерархов, направленное в адрес заграницы.
Архиепископ Илларион непреклонно отстаивал свои взгляды на положение церкви в России при ее настоящем внутренне-политическом состоянии, и, стойко отклонил все предложения Тучкова.
Признавая Иллариона наиболее сильным и серьезным борцом против разрушений церковной жизни в России, Тучков со доверию Центрального ГПУ дал указания администрации Ярославского лагеря ликвидировать Иллариона медицинским способом, или как-нибудь иначе, лишь бы не было никаких подозрений, а все сделано «шито-крыто».
Будто бы, был применен какой-то яд. Но на крепкого, здорового, богатырского телосложения Иллариона яд не подействовал. Юпович, между прочим, передавал, что члены Комиссии ГПУ, вспоминая об этом, негодовали на неподатливый для отравления организм Иллариона, а Глеб Бокий сказал: «Это какой-то черт невредимый. Это — второй Распутин».
Вскоре после неудачней попытки отравления отправили Иллариона обратно на Соловки. Когда Илларион написал о своем свидании с Тучковым своим друзьям, архипастырям в России, то ГПУ придралось к этому, обвинив его в разглашении тайны и добавило ему три года Соловков[6].
***