— Палачей! — поправил Тао. — Палачей, которые миллионы существ ввергали в войну; калечили, убивали, душили и ослепляли; гноили в тюрьмах и в ссылках и до смерти пытали мучеников; избивали, расстреливали, вешали, оставляя миллионы вдов и сирот без куска хлеба; тысячелетиями держали рабов в оковах террора, замуровывая голодный пролетариат на заводах и шахтах; веками расточали грошевый труд и дешевую жизнь миллионов на бесконечные прихоти! Обездоленные гибли ради них в ядовитых цехах, в огне, на дне океанов, на высоких постройках и от ужасных болезней. В безумной погоне за наслаждениями, которым нет никакого предела, их сердца очерствели. Они никогда никого не щадили и не ощущали ни малейшего чувства жалости, когда сотни тысяч детей чахли и гибли в глубоких подвалах… Вы правы, это — не война, это, вернее, дезинфекция планеты. Мы уничтожаем лишь страшнейшее зло.
Я не мог более оставаться спокойным.
— Афи, милая, дайте мне пострелять немного из этой штуки!
— При условии, если вы не будете шуметь. Прежде всего успокойтесь. Будем «воевать» вместе, иначе, не зная, что разрушать, вы натворите бед. Я буду наводить, а вы — включать лучи и наблюдать в бинокль результаты своей военной доблести.
Я с удовольствием согласился, и мы взялись за дело.
Из какого-то большого здания на прекрасном авеню высыпалась кучка существ с гранатами в руках.
— Раз! — скомандовала Афи.
Я нажал кнопку, и гранаты взорвались. Ослепленные и израненные своим же оружием, слуги юйвитянской буржуазии остались лежать на улице.
Снаряд отодвинулся в сторону и повис над окраиной города.
— Смотрите — это политическая тюрьма.