Далее мы решили добыть материю из соседнего пространства. Вскоре удалось и это. Мы добыли кремнезем — вещество, хорошо известное нашему миру. Итак, нам повезло — мы не попадем в пустоту: рядом, на расстоянии приблизительно одного метра по линии четвертого измерения, находится планета, подобная по своему составу нашей.
Оставалось разрешить вторую задачу — как избежать возможных опасностей следующего мира. Она была блестяще решена гениальным по своей простоте способом, достойным профессора.
— Для того, чтобы не наскочить на какой-нибудь неожиданный сюрприз, — сказал он, — необходимо увидеть, что там делается и куда мы идем!
Мы тотчас же принялись за разработку «четырехмерного освещения». Открытие всех дальнейших видов лучей не являлось новым изобретением и не представляло уже принципиальных трудностей: все эти виды были лишь вариантом одной и той же сущности. Вопрос, заключался только в технике, которую мы быстро одолели.
— А ну-ка, Брайт! — крикнул мне раз профессор, в то время как я возился на другом конце лаборатории над каким-то объективом. — Загляните-ка сюда!
Я быстро подбежал и, заглянув по указанному направлению, увидел в пространстве темное отверстие с какими-то смутными очертаниями… Это было самое настоящее отверстие, глубоко и жутко зиявшее. Оно находилось, несомненно, в лаборатории, но казалось где-то в совершенно ином месте вне нашего пространства… Направление этого отверстия я никак не мог определить.
— Там теперь темно, — сказал профессор, — очевидно, ночь. Возможно, что там никогда не бывает света. Мы должны систематически проделывать этот опыт: быть может, свет все же появится. Или же — он не может циркулировать между двумя пространствами. Если это так, мы должны добиться теперь, при помощи тех же магнитных лучей тяготения, света изнутри и вовнутрь.
Снова закипела работа, но уже в новом направлении. Через несколько дней я вздрогнул во время одного опыта от неожиданно раздавшегося шипения, походившего на выпускаемый из котла пар.
— Мистер Брукс! — позвал я профессора, занимавшегося за столом вычислениями, — скорее!
— Прекрасно! — воскликнул он, потирая руки. — Оба пространства, связаны световыми волнами в пределах количества колебаний, доступных нашему глазу!