— Гм… Да, действительно, — пробормотал я, — «колумбово яйцо»…
— Разрешите, — обратился языковед к профессору, — подробнее ознакомиться с вашим замечательным открытием и изобретением, которым заинтересован весь наш ученый мир. Ваши объяснения заслушает мой коллега, я же буду помогать вам, если вы не сможете сговориться. Надеюсь, что моих языковых познаний для этого хватит.
— Вполне! — воскликнул я. — Усвоить столько в такой короткий срок является для нас неслыханным и непостижимым чудом. Этого не смог бы проделать даже самый гениальный человек, потому что люди не обладают слухом, подобным вашему, и мозговой сеткой.
— Помимо наличия мозговой сетки и острого слуха, мы воспитываем и упражняем память. Для этого существуют соответствующие институты, с которыми мы познакомим вас. Мы давно уже пришли к заключению, что наука и знания должны находиться не столько в книгах, сколько в головах. С этой целью были созданы специальные школы по прохождению теории и практики памяти, внимания, концентрации и способности схватывать и понимать. Наши ученые обладают огромной памятью и силой сообразительности. Но позвольте познакомиться с вами. Уже с первого момента было, конечно, ясно, что вы — ученые представители неизвестной нам планеты. Это мнение подтвердилось, когда вы продемонстрировали у холмика действие вашего удивительного прибора. Мое имя Тао, а ваше?
— Джемс Брукс, профессор математики, а это — мой ассистент, инженер-электромеханик, Вилли Брайт.
— В таком случае, мы пятеро — тоже «профессора», причем считаемся наиболее видными учеными на этой планете в области многих наук. Моей специальностью является языковедение, народоведение и история мысли и культуры ийо.
— Что такое «ийо»?
— Это — мы и вся наша совокупность, то, что у вас «человек» и «человечество». Мои науки требуют наиболее сильно развитой памяти и способности понимать и вникать, так как я имею дело с прошлым, а не настоящим. Носители моих наук давно уже вымерли, вследствие чего я должен уметь воспроизводить в своей голове по книгам и письменам их культуру, быт, интересы, которыми они жили, обстановку и т. д. Поэтому мне необходимо было развить свои способности, о которых я уже говорил, до высшей степени, и я превзошел всех, до сих пор известных в этом отношении ийо.
Тао не раз поражал нас своей сообразительностью и быстротой, с которой он все схватывал и усваивал английский язык. Теперь же, когда мы узнали эти подробности, наше уважение к нему возросло до крайних пределов: мы поняли, что имеем перед собой крупнейшего и талантливейшего представителя ученого мира сатурнитов.
— Я изучил все существовавшие когда-либо у ийо языки, — продолжал он, — и помню все прочтенные мною в жизни книги.