— А каковы ваши данные, мистер Брукс?
— Мои данные весьма интересны, но на них можно сломать себе шею. Благодаря сложности астрономической системы на Айю невообразимая путаница суток, лет, времен года и климата; последний на всей планете вечно тропический, с небольшими колебаниями. В этом участвуют не только греющие со всех сторон солнца, но и огромная так называемая «процессия»: ось Айю чрезвычайно быстро описывает в пространстве конус под большим углом, вследствие чего планета равномерно обогревается со всех сторон. Поэтому на полюсах Айю так же тепло, как и в прочих местах, и снег на этой планете не известен. Здесь царит постоянно жаркое лето, и вечно зеленая растительность постепенно и незаметно меняет свои листья, подобно тому как постепенно изменяется с течением лет население городов.
— Доброе утро! — приветствовал нас входящий в этот момент в лабораторию Тао.
Он привел с собой женщину изумительной красоты, с глубокими мечтательно-задумчивыми глазами.
— Афи, молодой талантливый мастер института памяти, — представил он нам ее. — У нее тоже огромная память и исключительная способность восприятия и познания. Она будет понимать вас без слов, хотя и научится дня через два говорить по-английски.
— А… а где же она была до сих пор? — пробормотал я, уставившись на нее.
В подтверждение слов Тао, Афи тотчас же продемонстрировала свои способности: бросив проницательный взгляд, она звонко рассмеялась мне в лицо. Понять, впрочем, было нетрудно: каналья прекрасно знала, как она хороша. Я смутился и опустил голову.
— Она вернулась только сегодня с десятого путника Сийя — Юйви — и привезла оттуда дурные вести.
— Что такое? — забеспокоился профессор.
— Кажется, что будет война, — ответил Тао. — Прошло уже более тысячи больших лет с момента окончания последней чудовищной бойни народов на Айю, после которой прочно воцарились радость и счастье. Ийо обратили свою науку и технику на благо и пользу, и войны уже более немыслимы здесь. Но не так обстоит дело на Юйви, население которой не дошло еще до степени нашей культуры: по сие время там еще властвуют тираны, и угнетенные протягивают к нам руки за помощью. Мы не вмешиваемся в жизнь других планет, но и не терпим несправедливости и хорошо известной нам из истории эксплоатации, ибо мы — потомки освобожденного класса рабов.