— На кухню. А это, — сказала Афи, указав рукой на воду, — холодильная жидкость: каждый продукт содержится в соответствующей температуре, предохраняющей его от гниения. Едем дальше.
Еще один нажим на кнопки, и мы опустились в следующий этаж, повиснув на своей площадке под потолком в воздухе. Со всех сторон доносилось едва уловимое, легкое жужжание.
— А теперь — смотрите вниз.
Я ожидал увидеть усовершенствованную кухню с массой поваров в белых колпаках и халатах, вытяжные навесы над плитами, тщательно поглощающие пары вентиляторы и прочее кухонное оборудование. Но ничего подобного там не оказалось. Вместо этого, мы увидели такой же огромный и очень светлый зал с рядом находившихся на полу круглых отверстий, уходящих куда-то вглубь. Десятки закрытых блестящих машин принимали из прозрачных колонн продукты и сообщались между собой снизу и сверху двумя густыми сетями конвейеров.
Вместо же поваров в колпаках и халатах, по залу разгуливало трое ийо в универсальном облачении, т. е. в чешуе, как и все мы.
Время от времени они приходили к распределительным доскам, на которых поворачивали различные рычажки и рукоятки.
Здесь было настолько тихо, спокойно и светло, что все это совершенно не походило не только на кухню, но даже и на фабрику. Не заметно было никаких трансмиссий, ремней или приводов, и абсолютно не чувствовалось ни малейшего запаха или присущей кухне жары. На досках загорались зеленые кружки, и в отверстиях пола появлялись знакомые нам крышки столов с пустыми тарелками и блюдами. Крышки поднимались несколько выше уровня пола, и их края опускались, вследствие чего вся посуда немедленно сползала на конвейеры и уносилась в ряд специальных машин. Разгрузившись, крышки выпрямлялись и опять сравнивались с полом. Тихо скользя на конвейерах, подкатывались к ним со всех сторон из разных машин тарелки, ножи, вилки, ложки, бутылки, хлеб, плоды и полные вазы и блюда. С помощью остроумных приспособлений все это немедленно и без единого звука размещалось по своим местам, опускалось вниз, и зеленые огоньки угасали. Машины убирали грязную посуду, мыли тарелки, приборы, фрукты и овощи, очищали их от шелухи, изящно резали на части, передавали друг другу полуфабрикаты для дальнейшей обработки, варили и жарили, нагружали блюда различными яствами, разливали суп по вазам и, наконец, накрывали на стол. Каждая машина выпускала определенный вид производственного ассортимента или же выполняла одну законченную функцию.
Хотя мы с профессором и успели уже кой к чему привыкнуть на чудесной Айю, но эта удивительная «кухня», если можно так выразиться, привела нас в совершенный восторг. Не проронив ни слова, мы долго любовались со своей площадки этим стройным и сложным механическим миром, наблюдая, как разнообразнейшие продукты, посуда и готовые блюда ловко сновали между машинами, разгуливая в два этажа на конвейерных змейках по всему огромному помещению. Виденное походило более на наборную машину линотип, чем на кухню, а «повара» — на наборщиков, с той лишь разницей, что они преспокойно прохаживались по залу, ничего не делая: все набиралось и разбиралось совершенно автоматически и притом быстро и бесшумно. Воздух благоухал, и вместо обычных говора, гама, лязга посуды и шипения котлов и сковород, здесь царила полнейшая тишина. Первым прервал молчание профессор.
— Ну и кухня!.. — пробормотал он. — Что вы на это скажете, Брайт? А?
— М-да… — промычал я, не найдя более подходящего ответа.