Король, казалось, позабыл о происшествии; он был занят веселым разговором с приближенными, но в душе его созревала буря… Он раздумывал, как сломить неукротимый нрав юной девушки, как приручить ее, подчинить своей воле.
Она был его дочерью. И он полюбил Жилет как дочь.
Его любовное чувство преобразилось. Так, по крайней мере, он сам считал. Жилет должна забыть Трибуле – или он ее сокрушит!
Внезапно король улыбнулся… Мановением руки он подозвал Сансака, Эссе и Ла Шатеньере.
– Ну, – обратился он к своим любимцам, – где же ваши раны?
– Зажили, сир! – ответили все трое в один голос.
– Значит, негодяй не хотел причинить вам серьезных увечий. Черт возьми, какие уколы! Видимо, это хороший фехтовальщик.
– Что вы, сир! – ответил за всех Ла Шатеньере. – Он просто застал нас врасплох!
– Знаю. Впрочем, с подобными висельниками всегда надо быть настороже… Кстати, – король обратился к Монклару, – кто был этот бродяга?
– Какой бродяга, сир?