Восклицания такого рода слышались в разных местах площади. А потом воцарилось странное молчание.

Площадь представляла собой нечто величественное и дикое. Ее заполняли тысяч десять живых существ, мужчин и женщин в лохмотьях, со свирепыми или мертвенно-бледными лицами, с жестокими или тусклыми лицами. Площадь окружали дома с островерхими крышами и окнами с маленькими стеклами, на которых горящие факелы оставляли красноватые блики. В центре площади высился трон тюнского короля, вокруг него стояла личная гвардия монарха, вооруженная длинными ножами, одеты люди были в грязные лохмотья. Подле трона виднелись фантастические фигуры египетского герцога и императора Галилеи. Над всем этим нависла тяжелая тишина, в которой слышалось прерывистое, в такт сердцебиениям, дыхание десятка тысяч несчастных…

Старая Джипси выпрямилась. Пронзительным голосом, усиленным дикой энергией, она бросала в толпу слова:

– Слушайте меня, все вы! Я скажу вам кое о чем, чем полно мое сердце. Эти же чувства должны быть и в ваших душах. С вами говорят не как с людьми, а как с самками, которых надо продать на рынке. Вы позволяете так обращаться с собой. Вы – трусы!

Джипси немного помолчала. Нечто вроде прерывистого дыхания пробежало по плотно сжатой толпе, слушавшей старуху с огромным вниманием.

Ее седые волосы развивались на ветру; она подняла свои худые руки в проклинающем жесте. Джипси казалась каким-то сверхъестественным гением, ее тощую фигуру освещали красноватые отблески факелов, и пятна черных теней только подчеркивали красноватый силуэт Джипси, и этот контраст оказывал необыкновенное воздействие на сборище ночных вояк; дух битвы вознесся над вооруженной толпой.

Мудрые советы тюнского короля были мигом забыты. Обвинения старухи, которые она бросала в толпу своим резким голосом, казалось, приятно ласкали собравшихся нищих и бродяг.

– Здесь нет ни одного, кто бы не почувствовал в сердце взрыва гнева и стыда при мысли, что один из наших братьев напрасно пришел к нам за помощью. И кому надо помочь? Лучшему и самому храброму из нас! Мужчины, послушайте меня! Вот что я вам скажу! Мой сын Лантене расскажет вам, что мой сын Манфред подвергается серьезной опасности. Если вы не слышите моих слов, их услышат женщины. Я сама пойду в Лувр во главе ваших сожительниц! Я всё сказала.

Слова Джипси оказали чудесное воздействие. Угроза Джипси увлечь за собой в Лувр развратниц Двора чудес вызвала неописуемый энтузиазм.

Тюнский король, нищий Трико, поднял руку, и в то же мгновение восстановилась тишина.