Ученый автор «Комментариев о латинском языке» и в самом деле любил отвлечься от серьезных трудов какой-нибудь хорошей попойкой в компании веселых ребят, а поэтому не надо представлять себе Доле унылым рассеянным очкариком.
Ему в это время было под сорок; это был здоровяк в полном расцвете сил, возможно, отчасти серьезный, но нисколько не пугавшийся хороших шуток, к чему его призывал Рабле, самый близкий друг печатника.
Но столь же ошибочно представлять печатного мэтра яростным борцом против Церкви и ее представителей. Этьен Доле был вольнодумцем. Было совершенно очевидно, что он не верил в Бога. Вот и все, что можно сказать.
Брат Любен и брат Тибо в часы отдыха не раз получали удовольствие от его остроумных выпадов. Никогда он не вступал с ними в споры о религии, как, впрочем, и с кем бы то ни было.
Но монахи очень хорошо поняли предложение преподобного отца Игнасио Лойолы.
Собственно говоря, речь шла просто-напросто о том, чтобы отправить на костер человека, который их любезно, и даже дружески, принимал в своем доме.
Прямо скажем, что монахи были поражены. Но мы не можем утверждать, что они хотя бы на мгновение возмутились той отвратительной ролью, какую им определили. Лойола прочел на их лицах пугающую покорность.
– Итак, – повторил он, – с завтрашнего дня, братья мои, вы возвращаетесь к печатнику-еретику.
Монахи утвердительно кивнули головами.
– Он вас пригласит выпить вина… И тогда вы очень осторожно, незаметно для него, положите книгу в какую-нибудь стопку, а после сразу же уйдете под любым предлогом.