Жилет не сделала ни одного движения, чтобы воспрепятствовать аресту человека, которого она считала своим настоящим отцом.
На следующее утро Форанциск вызвал месье де Монтгомери, нового капитана королевской стражи.
Месье де Бервьё, получив приказ арестовать собственного сына, виновного в том, что не смог задержать у дверей дворца могучий поток оборванцев, предпочел свести счеты с жизнью. Было ясно, что суд над ним может закончиться только смертным приговором или же, по меньшей мере, пожизненным заключением.
Что же касается Бервьё-сына, то в тот самый момент, когда его хотели арестовать, он исчез. Его искали, но тщетно.
Нам, возможно, удастся найти след этого молодого человека, который при известии о смерти отца, потеряв голову, с разрывающимся от боли сердцем, бежал, перебирая в уме возможности мести.
Итак, король призвал месье де Монтгомери и прежде всего спросил его:
– Месье, теперь вы стали капитаном моей стражи. Что вы будете делать на месте Бервьё?
– Сир, колебаться я не стал бы. Семьи не существует, когда приказывает король. Я бы арестовал своего сына!
Король хранил молчание. Презрительная складка у губ короля обеспокоила придворного.
– Месье де Бервьё, – наконец проговорил король, – действовал как настоящий рыцарь. Отвага его, проявленная в данном случае, достойна пера Плутарха.