Этими кавалерами были Ги де Шабо де Жарнак, Лезиньян и Сен-Трай, трое верных поклонников герцогини д’Этамп, официальной любовницы короля Франциска I.
Одной из упомянутых женщин была герцогиня д’Этамп собственной персоной. Ее сопровождала одна из фрейлин.
Герцогиня шла, опираясь на руку своей спутницы; у нее было испуганное выражение лица, она то и дело вздрагивала от страха, что было вполне извинительно для сумеречного Парижа тех времен, когда на улицах появлялись всевозможные головорезы, грабители и прочие бандиты.
Анне де Писселё, герцогине д’Этамп, было в то время под пятьдесят.
Диана, ее соперница, еще сохраняла мраморную красоту, благодаря которой ее сравнивали с античной Дианой-охотницей. Она каждый день подвергала испытаниям свое тело, по три-четыре часа скакала на лошади, любила охоту, купалась в ледяной воде, побеждая близящуюся старость неутомимой активностью. Анна де Писселё, напротив, была склонна к женским хитростям. Она боялась дуновения свежего воздуха, как морового поветрия, ко сну она отходила, натянув маску и перчатки, умащенные благоуханным настоем. Закончим ее характеристику сообщением о том, что она искала совершенное искусство «восстанавливать с годами невозместимый ущерб».
Диана вызывала восхищение. Анна очаровывала своими манерами.
Впрочем, обе, хотя и различным способом, сохранили до самой смерти красоту, о которой поэты-современники отзывались с умеренным энтузиазмом.
Обе женщины смертельно ненавидели друг друга.
Диана, возможно, была любовницей Франциска, но она очень старалась овладеть сердцем и чувствами дофина Генриха, слабоумного принца, проводившего время в мечтаниях об эпических деяниях давнего рыцарства.
В то время Генрих сердцем и душой принадлежал Диане де Пуатье, перед которой Екатерина Медичи склонялась или делала вид, что склонялась, в ожидании блистательного реванша.