Король остановился, побледнел и вздрогнул. Инстинктивно он прикрыл лицо краешком плаща, словно испугался быть узнанным этой женщиной, хотя ночь была темной.
– О, этот голос! – растерянно прошептал он. – Где я его слышал?
Женщина удалялась в сторону ворот Сен-Дени, но голос ее все еще слышался в темноте:
– Франсуа! Франсуа! Где наша дочь?
Она еще пробормотала имя молодой девушки, но Франциск не расслышал его.
– Пустяки, сир, – сказал Ла Шатеньере, – эту дурочку хорошо знают здесь. Она спрашивает о своей дочери у каждого встречного. Ее зовут Маржантиной… Безумной Маржантиной… Или Белокурой Маржантиной.
– Маржантина! – пробормотал король. – Маржантина!.. Грех моей юности!
Его на мгновение охватили мысли: вне всяких сомнений, горькие, потому что чело его избороздили складки.
– Идемте, господа! – резко бросил он.
Через несколько минут они подошли к улице Круа-де-Трагуар, а еще через сотню шагов остановились перед домиком с остроугольной крышей. Домик окружал небольшой сад.