– Королей, принцев, императоров, совершенных знатоков философии, теософии, угрюмософии, логикософии, лексикософии и вообще всех прочих наук, которые постепенно доводят людей до полного одурения… Разложи серебряные приборы, дочка. И сразу потом скажи мне о той пулярке, которую я самолично выбрал среди сотни пулярок Жюстины-фермерши… Надеюсь, ее шкурка как нельзя лучше поджарилась до отменного золотистого цвета, в меру хрустящая, а мясо сочное и надлежащим образом нафаршировано великолепными каштанами.
– Пулярка, хозяин? Что касается пулярки, думаю, господа короли и императоры будут ею довольны.
– Хорошо! А паштет из угрей, который ты готовила вчера своими пухленькими ручками?
– Он почти остыл.
– А четки из дроздов, которые Гаргантюа называл величественными на вид? Надеюсь, что они будут еще величественнее на языке!
– Ну, если говорить о дроздах, мэтр, то послушайте, как они поют в кастрюле…
– Пение совершенное, запах сладчайший. А яйца для омлета?
– Час назад я принесла их из курятника.
– Benissimo! [Очень хорошо! (ит.)] Запомни, что омлет любит, чтобы его готовили на высоком и ярком пламени. На готовку должно уйти меньше времени, чем на Pater [Pater – то есть «Pater noster» («Отче наш») – название католической молитвы. (Примеч. перев.)], а подавать его надо горчим и дымящимся…
– Это требования к омлету…