И в этот момент возле дома остановилась другая карета. Во двор вошел еще один мужчина…
Он был очень худ, можно сказать, кожа да кости, лицо бледное, желчное. Глаза его сверкали непереносимым блеском; на этом изможденном лице они казались маяками, светящими в ночи. Это и был Кальвин.
Он увидел, что Рабле не один, и сразу же резким, ледяным тоном сказал:
– Роже де Бюр, пикардийский дворянин, приветствует мэтра Рабле и окружающих его лиц.
Рабле взял за руки Лойолу и Кальвина и сказал:
– Небо послало мне радость бесконечную, позволив узреть собственными глазами наичудеснейшее событие: сеньор делла Крус и сеньор Роже де Бюр [Оба выбранных религиозными деятелями псевдонима – значащие. «Делла Крус» можно перевести как Человек с Крестом. Французское «Бюр» (bure) означает «грубая монашеская ткань», или «лицо, посвященное в монахи». (Примеч. перев.)], два блистательных учителя человечества, встретились под моей скромной крышей…
Потом, обернувшись к Манфреду, Рабле добавил:
– А это, гости дорогие, один из самых дорогих мне моих учеников: Жан Зубодробитель собственной персоной…
– Я-то думал, – признался Лойола, – что Жан Зубодробитель выдуман вами для вашей книги.
– Мэтр и меня так называет из чувства горячей симпатии, – пояснил Манфред. – Что же до моего настоящего имени, сеньор, то разрешите сохранить его в тайне. Вы, несомненно, хорошо знакомы с людьми, вынужденными скрывать свое лицо под маской.