Но королевская милость, вполне очевидно, вернулась к шуту. Капитан мог убедиться в этом собственными глазами, а потому предложение Трибуле не вызвало у него никаких подозрений. Он по-дружески взял шута под руку, и они вдвоем прошли в дверь. На улице было темно. Несколько попрошаек по привычке, как в каждый дворцовый праздник, ожидали разъезда гостей в надежде заработать несколько монет, протолкнув вперед карету мадам маркизы или месье маршала. Монтгомери угрожающе мазнул рукой, и попрошайки разбежались.
– Вот теперь мы можем вволю наговориться, дорогой мой месье Флёриаль, – обратился к шуту Монтгомери.
– Отойдем подальше, – предложил Трибуле и быстро зашагал от дворца.
Через пару шагов он добавил:
– Попробуйте сначала объяснить мне, чего вы хотите…
– А вы обещайте мне рассказать про короля…
– Не позже завтрашнего утра.
– Я всегда говорил, что вы почтенный человек, месье Флёриаль.
– Зовите меня лучше Трибуле… Я люблю это имя. В нем есть нечто неуравновешенное, резкое, грубое, и это мне нравится.
– Дорогой мой месье Флёриаль…