Спадакаппа сопровождал ее. Вид вооруженного до зубов слуги в немалой степени способствовал обеспечению безопасности отважной женщины.
При шуме появившейся в подобном месте кареты любопытствующие местные жители высунулись в приоткрытые двери; обрисовались угрожающие выражения на лицах, а в темных дырах Спадакаппа приметил глаза, поблескивавшие от вожделения, останавливаясь на драгоценностях, дополнявших, согласно всегдашней моде, костюм принцессы – так во все времена мода диктует состоятельным женщинам!
Появились одетые в грязные лохмотья обитательницы улочки.
К ним и обратилась Беатриче:
– Вы слышали крики? Вы слышали голос, зовущий на помощь?
Ответы были единообразны.
Никто ничего не слышал. Или, может быть, кто-то и кричал, звал на помощь, на такие призывы здесь столь частые, что никто не обратил на них ни малейшего внимания.
Напрасно Беатриче уточняла, приводила детали, о которых рассказал ей шевалье де Рагастен. Очень скоро стало ясно, что обитатели квартала, существующие на грани выживания, ничего не скажут и будут хранить ненарушимое молчание. Продолжая расспросы, принцесса и Спадакаппа продвигались вперед.
И по мере их продвижения становилось всё больше угрожающих лиц, замеченных Спадакаппой.
– Мадам, – тихо сказал он, – я думаю, пора возвращаться.