Со времени своего заключения в Консьержери Доле стал неузнаваем. Он ужасно отощал. Лицо его приобрело восковую бледность, тогда как губы и скулы оставались красными, огненно-красными – таково было воздействие сжигавшей его лихорадки.
Сон Доле резко прервался. Чья-то грубая рука встряхнула его.
Он открыл глаза и увидел блаженно улыбавшегося человека. Это был месье ле Маю.
Перед дверью выстроились шесть стражников, вооруженных аркебузами, хотя сама дверь была закрыта.
Доле поднялся с радостной торопливостью – на этот раз его поведут к судьям.
– Где состоится суд? – спросил он.
– Суд? – растягивая губы в улыбке, произнес месье ле Маю. – Какой суд?
– Но… мой же!
– Не понимаю, о чем вы говорите, – ответил комендант, всё еще улыбаясь.
Доле, подавленный, упал на табурет.