Месье де Монклар взял с собой четырех из этих стражников, распорядился дать лошадь Трико и сам забрался в седло. Маленький отряд с несшим факел лакеем во главе покинул двор и сразу же направился к Зловонной Норе.
Трико не исключал возможности быть узнанным одним из ночных грабителей, которые немало удивились бы, увидел его в такой компании, и сразу сообщили бы об этом во Двор чудес. Если бы такое случилось, Трико знал, что его ожидает.
Отряд быстро достиг улицы Юшет.
В нескольких шагах от Зловонной Норы Монклар остановил отряд, спешился, приказал погасить факел и пошел в глубь тупика. Он жестом подозвал Трико, и тот последовал за главным прево.
Месье де Лойола никогда не говорил полицейскому начальнику, в каком доме он поселился. В качестве своего официального местопребывания на все время, проведенное им в Париже, он указал бенедиктинский монастырь. Но месье де Монклар был человеком предусмотрительным; он предположил, что, возможно, придется арестовать испанского монаха, к которому король большой симпатии не питал, но очень его боялся. Главный прево приставил к Лойоле шпика и очень скоро узнал, куда надо ударить в случае надобности.
Поэтому месье де Монклар без колебаний вошел в дом, куда недавно Лвнтене входил вслед за Лойолой. Монклар, всё еще в сопровождении Трико, поднялся по лестнице.
Наверху он увидел полуоткрытую дверь, где горел тусклый свет. Монклар осторожно распахнул дверь и сделал несколько шагов по комнате. Он сразу же увидел лежащего на полу Лойолу, бледного, похожего на мертвеца.
– Что я вам говорил, монсеньер? – вполголоса произнес Трико.
– И ты веришь, что Лантене нанес этот удар? – спросил Монклар и наклонился, чтобы рассмотреть рану.
– Точно так же уверен, монсеньер, как и в том, что этот человек убьет меня, если узнает, что я привел вас сюда… Впрочем, за отсутствием других доказательств самым убедительным я считаю характер раны. Он давно мне известен…