– Как это случилось? – спросил он у ле Маю. – Только коротко!
Начальник тюрьмы рассказал, как накануне вечером к нему приходил преподобный отец Лойола и показал пропуск, подписанный собственноручно королем. Господин Лойола вернулся и приказал отвести его в камеру Доле. Правоверный тюремщик еще не понимал, что под капуцинской сутаной скрывается вовсе не монах, а совсем другая личность.
Монклар пожал плечами.
– Отведите меня к узнику, – наконец сказал он.
Доле снова затолкнули в каменный мешок, где он уже был. Во всяком случае, эта камера находилась на первом этаже и была сухой. Здесь узнику причиняли страдания только кандалы, сжимавшие его запястья и лодыжки. Это все-таки было некоторым облегчением, чем он был обязан смятению месье ле Маю, который в первый момент ни о чем другом не мечтал, кроме как о том, чтобы замкнуть узника в ближайшей камере.
– Вы хотели спастись? – спросил заключенного главный прево, войдя в камеру. – Это означает, что вы чувствуете себя виновным?
Все полицейские начальники, судьи, следователи во все времена отличались основательной логикой. Не давая Доле времени ответить, Монклар продолжал:
– Во всяком случае, у вас есть оправдание. Вас увел за собой этот человек…
– Ошибаетесь: это я его увел, – сказал Доле. – Он пришел лишь для того, чтобы отдать дружеский долг.
– Это не делает его менее виновным. Он заслуживает петли.