Король, весь бледный, знаком приказал Монклару дать объяснение.
– Сир, – сказал главный прево, – начну с самого ужасного инцидента в этом дерзком предприятии. В этот час находится при смерти преподобный отец Лойола.
– Убит! – тихо проговорил король, уже подумавший о последствиях, которые повлечет за собой это событие…
– Убит главарем бандитов Лантене, имевший наглость проникнуть с оружием во дворец, чтобы вырвать из наших рук того, кто пришел сюда с оскорблениями на языке.
– Надо, чтобы наказание было страшным, Монклар. В сущности, я простил бы ему отчаянный шаг, потому что люблю поединки на шпагах и отважных людей… Но если подняли руку на святого человека, присланного нам Святым Престолом… Да, наказание, повторяю, должно быть примерным!
– Итак, вернемся к началу. Пожелает ли ваше величество освободить человека, который хотел вырвать узника у королевского правосудия?
Король задумался, вспомнив об обещании, данном Рабле.
Но ярость взяла верх над расчетливостью.
– Я обещал помиловать Доле, – сказал он, – но рука, протянувшаяся к узнику, чтобы вытащить его из каменного мешка, может его там и удержать. Этого человека будет судить церковный суд!
– Сир, позвольте сказать вам, что великодушие – сомнительное средство сохранения королевского авторитета. Необходимо, чтобы королевское величие являлось народу в блеске молний.