– Пусть один из вас летит в Лувр, – приказал взбешенный король. – И пусть вернется с ротой дворцовой стражи, если на то пошло!
– Спадакаппа, – строгим голосом распорядился Рагастен, – никто не должен выйти из дома без моего приказа…
– Черт возьми, месье! Да вы мятежник… Ла Шатеньере, арестуйте этого господина!
– Сир! – выкрикнул Рагастен. – Одно слово, перед тем как совершится необратимое. Умоляю Ваше Величество подумать над этим. Если я того пожелаю, трое ваших благородных спутников по одному моему знаку будут мгновенно обезоружены. И у короля останется только бесполезный гнев, сопровождающий неисполнение его приказов, а у меня – боль от столь малой пользы, которую принесло мне высочайшее благорасположение, только что вами засвидетельствованное.
Король было рванулся в бешенстве и тревожно огляделся вокруг, ожидая, видимо, увидеть дюжину головорезов, выскочивших из укрытия и обступивших его.
– Хорошо, я не буду никого принуждать…
По его знаку трое спутников вложили шпаги в ножны и удалились в вестибюль, находившийся перед комнатой, в которой разыгрывалась эта сцена. Но дверь они оставили открытой.
– Шевалье, – сказал тогда Франциск I, – я не только прощаю вашу щепетильность, я с нею согласен… Я не требую от этого ребенка следовать за мною в Лувр. Я слишком хорошо знаю, каков будет ее ответ, хотя это ее решение будет глубоко несправедливым. Надеюсь, что время внушит моей дочери более естественное чувство. Я ухожу и в этот вечер буду вспоминать только ваше высокомерие, шевалье, и вашу обходительность, мадам… Прощайте!.. Счастлив, что могу рассчитывать на таких друзей, как вы!..
Простившись с хозяевами, король вышел из комнаты. Рагастен шел перед ним и нес в руках свечу, освещая дорогу. Покидая дом, король обернулся к шевалье.
– Итак, – улыбнулся он, – вы в этот вечер будете среди наших? Вы поклялись, как я помню…